Зашёл, представился:
Логин:
Пароль:
Регистрация
Забыли свой пароль?
Войти как пользователь:
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:
Рыть:

Бложики

  • Архив

    «   Май 2018   »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4 5 6
    7 8 9 10 11 12 13
    14 15 16 17 18 19 20
    21 22 23 24 25 26 27
    28 29 30 31      

Праздник с арматурой

А эта история случилась уже совсем недавно, каких-нибудь шесть-семь лет назад. Почему не три-четыре-пять? Ну, не буду же я сразу интригу выкладывать.
 Итак. Некогда юный и стройный, как кипарис, Сильвер уже был женат,  успешно подбирался к отметке в центнер на весах, и, как следствие, стал слегка ленив, предпочитая вечерами сочетание пива или коньяка и книги или фильма всяким там наружным приключениям.
 Но, одним холодным и темным не то осенним, не то зимним вечером жена, вернувшись из издательства заявила:
- Завтра мы вечером идем в «Ледовый».
- Зачем? – лениво поинтересовался Сильвер.
Выяснилось следующее. Издательство, где женщина Сильвера трудилась ответственным редактором, в то время выпускало русскоязычную версию Книги рекордов Гиннеса, а следующим вечером в «Ледовом» должно было состояться побитие очередного рекорда. Дисциплина называлась «Засовывание четырехметрового (кажется, не знаю, какой они на самом деле длины, но, как помнится, метра четыре) арматурного прута в чемодан на время».  Сильвер, в общем, был в курсе, что Гиннес в свою книгу напихал множество всякого бреда, но зачем кому-то мог понадобиться чемодан с арматурой, он решительно не представлял. Но «Ледовый» находился недалеко, так что поворчав немного для порядка, Сильвер согласился.
Наступил вечер рекорда. Прибыв к «Ледовому», Сильвер несколько озадачился – у центрального входа не было ни души. Позвонили девочке из издательства, которая занималась непосредственно Гиннесом, и обещала пригнать фотографа и оператора. Дождались. После непродолжительного совещания было решено пройтись вокруг – а вдруг рекорд держится в тайне,  и присутствовать будет только узкий круг посвященных лиц?
Когда компания, состоявшая из Сильвера с женой, издательской девушки и ее парня и богемно-лохматых фотографа и оператора в драных джинсах и кедах несмотря на погоду, завернула за угол, взорам их предстала следующая картина.
У бокового входа был выстроен узкий коридор из стальных барьеров, в который медленно втягивалась черно-серая очередь людей. За очередью бдительно наблюдали внушительных размеров охранники в черной униформе.  Сильверовое воображение услужливо пририсовало рвущихся с поводков овчарок и столыпинский вагон.  Видимо не только сильверовое, потому что не то фотограф, не то оператор нервно хихикнув,  произнес:
- ГУЛаг.
- ГУЛах архипелах. – на автомате пошутил Сильвер.
Шутка пропала по причине малолетства окружавших Сильвера.
Издательская девушка, весьма бойкая и решительная особа, не растерявшись, рванулась к неприметному типу с квадратным лицом, проверявшему на входе предъявляемые бумажки, и звонким голосом произнесла:
- Издательство «АСТ», мы должны быть в списке.
Неприметный тип был лаконичен:
- Нет.
- Как нет? Мы издаем Книгу рекордов Гиннеса! Мы просто обязаны присутствовать! Посмотрите внимательно еще раз ваш список!
-Нет.
Как нет? Что нет?
-Списков нет.
- Как это нет списков? Это безобразие! Я сейчас позвоню координатору мероприятия! – девушка возмущенно развернулась и ринулась прочь.
Неприметный тип продолжил свое занятие.
Заинтересованно наблюдавший за перепалкой Сильвер развернулся и вздрогнул: три огромные черные фигуры с «демократизаторами» стояли в двух шагах и внимательно разглядывали компанию. Сильвер, прихватив под ручку жену, потихоньку отполз в сторону.
После краткого, но эмоционального диалога с таинственным координатором выяснилось, что списков нет в природе, но координатор сейчас подойдет и все уладит. Образовавшейся паузой Сильвер воспользовался, чтобы расспросить девушку о формате рекорда. Выяснилось, что рекорд  будет бить труппа не то «Русские богатыри», не то «Русские силачи», которые занимаются тем, что на разнообразных публичных мероприятиях гнут сковородки, лопают грелки и рвут пальцами телефонные справочники»
В процессе разговора состоялось явление координатора. Координатором оказалась двухметровая (на шпильках)  блондинка восхитительных пропорций в алом платье несколько ниже пояса под распахнутой норковой шубой до пят. Привычно проигнорировав разинутые снизу вверх рты мужской половины компании, она деловито пригласила всех следовать за ней почему-то через гараж.
На входе в гараж их встретил пост охраны из всё тех же детин в черных пилотках и комбинезонах, топорщащихся агрессивно рациями дубинками, травматами и прочими неприятными в чужих руках предметами.
В бетонных кишках «Ледового», которыми пришлось идти далее, гуляли патрули и явственно пахло не то какой-то антиутопией про мир тоталитарного будущего, не то фильмом про секретный объект, так как в спину неслось:
- Первый, первый, я пятнадцатый, семь прошли на мероприятие.
Сильвер чувствовал себя каким-то положительным неудачником, изловленным при проникновении в логово мирового зла. Роковая блондинка только усиливала это ощущение.
Внезапно внутренности «Ледового» кончились и вся компания оказалась на выстеленном зеленым ковролином  пятачке у подножия сцены, на которой оказались разложены грелки, сковородки, бревна и прочие телефонные справочники. Последние, кстати, оказались надрезаны.
Кроме наших героев, на пятачке находились человек пять в черной униформе, предводительствуемые  крепким, сухим, небольшого роста товарищем младшего пенсионного возраста. Блондинка-координатор со словами «Я сейчас вернусь» скрылась в бетонных лабиринтах.
Люди в черном настороженно разглядывали пришельцев. Товарищ младшего пенсионного возраста с активным неодобрением буровил колючим взглядом оператора и фотографа, видимо, с трудом сдерживая желание изъять орудия их нелегкого труда.
Напряжение нарастало. Компания пришельцев с  начала нервно шутить про то, что никто из них отсюда не выйдет. Люди в черном, сокровенные мечты которых оказались так беззастенчиво озвучены, гоняли по квадратным лицам желваки. Товарищ младшего пенсионного возраста застыл с видом пограничного пса Алого, ждущего команды «Фас!»
В тот момент, когда уже, казалось, в воздухе появятся искры, вернулась блондинка. Рядом с ней шел средних лет человек приблизительно двух метров росту, с лицом не то дяди Степы, который дослужился до начальника отдела по борьбе с бандитизмом, не то майора Пронина. Блондинке обрадовались  Сильвер сотоварищи, «майору» (впрочем, тщательно это скрывая) -  люди в черном со своим предводителем. Стало понятно – пришел Главный.
Издательская девушка кинулась к Главному, что-то объясняя. Мелькали слова «фотосессия»,  «видеоролик», «интернет» «международный медиахолдинг». Главный тут же вышел в автономный режим, привычно скучным лицом обводя окрестности.
Блондинка раздала гостям какие-то не то буклеты, не то приглашения, и какие-то бэджики. Сильвер заглянул в свой – красным по белому на бэджике значилось: «День милиции. Участник».
Когда опознавательные знаки были нацеплены, а люди в черном успокоились окончательно, Сильвер осознал, что вот непременно сейчас он нуждается в пятидесяти, а лучше в ста граммах коньяку. Видимого выхода с пятачка, кроме  дыры тоннеля не было, поэтому Сильвер обратился к Главному:
- Подскажите, а как пройти на трибуны?
В эту секунду с Главным и остальными произошла удивительная служебная метаморфоза:  Единый организм напрягся, глаза стали пытливо-колючими, лица затвердели.
- С какой целью вы хотите проникнуть на трибуны? – служебным голосом спросил Главный.
- С целью просмотра мероприятия! – внезапно, с перепугу выпалила жена Сильвера.
Обратная метаморфоза была не менее удивительна. Главный внезапно подобрел лицом, в глазах засветилось понимание. Впервые он услышал от этих людей нормальный человеческий язык. Впрочем, до самоличных объяснений он не опустился. Роковая координаторша вывела Сильвера с женой и издательскую девушку в служебный коридор и показала общее направление. Оператор с фотографом остались куковать перед сценой.
Через двадцать метров коридора нашелся стол дежурной тетеньки в синем халате у которой Сильвер незамедлительно поинтересовался дорогой к буфету.
- Во-о-о-он ту дверь видите? Это служебный буфет.
Настала пауза. С одной стороны, Сильвер прекрасно понимал, что в служебном буфете ему не нальют, с другой стороны, признаваться милейшей сатиновой тетеньке в пагубной тяге к алкоголю было почему-то неловко. Требовался выход.
- А-а-а… Э-э-э-э… А буфет для посетителей где?
- Но зачем вам? Там же дорого?
- А-а-а-а… Э-э-э-э… Нам не поесть…
Через пару минут, сатиновая тетенька, устав, видимо бороться за кошельки этих непонятных людей, не понимающих своего счастья, указала, наконец, дорогу у вожделенному буфету с коньяком.
За рюмкой Сильвер, наконец, изучил программу «мероприятия». Кроме арматуры, сковородок и грелок, там значились выступления юных каратистов, и, почему-то, выступление группы «Пикник». Да-да, не Елены Ваенги или Эдиты Станиславовны Пьехи, но певцов абсурда и декаданса. Из того, что помнил у «Пикника» Сильвер, к милиции можно было отнести только цитату «и твои руки обовьет змея железных обручей». Также присутствовало отдельное приглашение на банкет-фуршет.
Итак, коньяк выпит, места заняты, свет погас. Здоровенные дядьки на сцене лопали грелки на выдохе, молодецки скручивали в трубочки сковородки, рвали справочники. Наконец объявлена постановка очередного рекорда.
На сцену вынесли дедушкин фибровый чемодан и длинный арматурный прут. Чемодан открыт, арматура взята в руки. Барабанная дробь, хронометраж, старт.  В считанные секунды арматурина скручена в кольцо, и засунута в чемодан. Рекорд побит. По всей огромной стране сторожа на стройках и складах стройматериалов содрогнулись в ужасе.
Отбыв положенное, издательская девушка засобиралась домой, тем более, что на сцене началось синхронное дрыгоножество и рукомашество юных каратистов. Жена Сильвера тоже, как оказалось, была сыта по горло «просмотром мероприятия». Так что пришлось ему «во имя мира в семье» отказаться от халявного концерта.
А бэджик с надписью «Участник дня милиции» еще долго висел в прихожей, производя должное впечатление на сантехников, социологов и прочих. Не знаю, куда он потом подевался.
 
P.S. Автор подчеркивает, что никаким образом не хотел продемонстрировать неуважение к  правоохранительным органам.

История вторая: Лыжи, тазик, Африка

Случилось это не так уж и давно – зимой 98-99 годов.
К этому времени не столь уже и юный Сильвер успел перебраться в Ленинград, расплеваться с медициной, сменить кучу специальностей и угнездиться в отделе распространения одной Петербургской страшно деловой газеты. Газета принадлежала шведам, имела страницы непонятного розово-оранжевого цвета и страшно годилась своей независимостью. Атмосфера в коллективе царила соответствующая. Персонал, состоящий из неопределенного молодняка (хипстерских личинок) и тетенек раннепенсионного возраста en masse,был весьма горд причастностью к несению свободного либерального слова в широкие массы предпринимателей Петрограда.
Работенка была редкостно дурацкой, но деньги платились вменяемые, а наш герой деятельно участвовал в воспитании ребенка своей тогдашней подружки – шестилетнего оболтуса, да и подружка, все еще служа Асклепию, особыми доходами похвастаться не могла.
История началась в пятницу, когда по отделу заходило предложение провести субботний день на свежем воздухе, предаваясь всяческим лыжным прогулкам и съезжанию на задницах с горок.
Судя по количеству восторженных откликов и загоревшихся глаз, выплеск корпоративного энтузиазма обещал быть массовым. А поскольку в дома на субботу планировалось что-то жутко нудное (типа визита каких-то родственников), Сильвер решил приобщить к зимним радостям и подружку и дитя.
Собирались долго. Несбывшаяся теща, кружа вокруг дитяти на манер падальщика, снаряжала его в «поход»  в лучших традициях советских бабушек. Были тут и колготочки, и варежки на резинке, и, даже, попытка повязать платочек под шапочку.
Инвентарь, взятый с собой, заставил бы взвыть от зависти героев Даниэля Дефо и Жюля Верна, так любивших перечислять добытое поштучно,  и сделал бы честь персонажам Джека Лондона – путешественникам по бескрайним арктическим просторам. Он (инвентарь) состоял из:
Двух пар лыж, добытых подружкой. Сильверу достались лыжи времен Инсбрука и Гренобля, покрытые прозрачным лаком с кракелюрами. К ним прилагались классические лыжные ботинки из вконец задубелой кирзы. Для себя подружка добыла лыжи с гордой надписью «Karjala».
Кроме двух пар взрослых лыж имелись ребенкины лыжи с модными валеночными креплениями, огромный алюминиевый таз для снежных горок и, видимо, эвакуации раненых и пластмассовый поджопник. Венчал эту груду снаряжения рюкзак с едой, термосом, сменными носками и прочим. Бутылка коньяка, впихнутая в рюкзак Сильвером, была с гневно-укоризненным видом извлечена, после чего состоялась коротенькая (минут на 10) лекция о несовместимости распития спиртных напитков и занятий спортом. В душу Сильвера, мерзко попискивая, вползли первые опасения.
Наконец, сборы были закончены и участники похода к северному полюсу, громыхая снаряжением, поплелись  к метро. Возглавлял шествие Сильвер, напяливший старую кожаную куртку и джинсы. Две пары лыж грозно топорщились алюминиевыми палками на его левом плече. За ним шагала подружка, таща под мышкой детские лыжи и игриво помахивая алым пластиковым поджопником. Завершал шествие шестилетний оболтус, гордо несший на спине свой таз,  и напоминавший не то гоплита в походе, не то полярную утепленную черепаху.
Точка сбора была назначена у пригородных касс Финляндского вокзала, в широких массах ленинградцев именуемого загадочным словом «Финбан».
На подходе к кассе опасения, до того всего лишь попискивавшие в сильверовой  душе, радостно взвыли. У касс, помимо кучи совершенно посторонних спортсменов и прочих физкультурников, обнаружились гордо стоящий, держа лыжи на отлет, как часовой алебарду, приятель Карымов, прямо-таки вызывыюще голубея лыжным костюмом, и всего одна отдельская девушка.
После получасового бесплодного ожидания участники экспедиции выдвинулись в Токсово в усеченном составе.
  Сорок минут до Токсово тянулись довольно вяло. Ныло вспотевшее дитя, походный инвентарь утыкался внезапно возникающими острыми краями в разные места, к тому же курить в тамбуре электрички, нафаршированной людьми, предвкушающими прелести субботнего отдыха за городом, Сильверу почему-то казалось неуместным.
Прибытие в пункт назначения, пожалуй, было бы уместно описать глазами постороннего наблюдателя.
Зеленая колбаса электрички, подслеповато щурясь грязными стеклами вагонов, подползает к заснеженному перрону. Астматически сипя, открываются двери. Перрон мгновенно заполняется румяными, радостными людьми в разноцветных куртках с не менее разноцветными лыжами.  Общая атмосфера напоминает о Дейнеке и Самохвалове.  Постепенно поток иссякает. Последними из вагона появляются наши герои. Лыжи на плече Сильвера уже не целят тугим пучком в зенит, а топорщатся агрессивным веером. Подружка несколько раздражена дитятиным сорокаминутным нытьем. Оболтус потен, румян. По-прежнему со щитом, но волочит его за одно ухо, мстительно наслаждаясь бряканием алюминия об асфальт.
По высадке приятель Карымов, прыгнув на лыжи, немедля куда-то умчался, отдельская девушка, заявив, что ей просто необходимо прогуляться, тоже куда-то растворилась. А наши герои, произведя ревизию инвентаря и убедившись, что ничего не поломалось и не пропало, отправились изыскивать зимних радостей на свой лад.  Подходящая горка нашлась быстро. Настроение присутствующих поползло вверх. Дитятя с воплями кубарем раз за разом скатывался с горки, используя для поездки на пузе то лыжи, то таз. Сильвер с подружкой снисходительно наблюдали за детскими забавами.
Но счастье было недолгим. Идиллию разрушил все тот же приятель Карымов, возникший невесть откуда с воплем: «Че это вы с лоховской горки катаетесь? Давайте за мной, я покажу вам настоящую!»
Может быть, некоторая доля рассудительности и предотвратила бы надвигающуюся катастрофу, но тут дитя, съехавший с горки в первый  раз удержавшись на ногах, и почувствовав себя завзятым лыжником, радостно возопил: «Давайте! Давайте настоящую горку!». Фиаско стало неминуемым. Предчувствия, уже было затихшие, взвыли с новой силой, и даже, как-то победительно.
Переход через поселок прошел спокойно. Герои, сопровождаемые прыгающим вокруг от избытка энергии Карымовым, неторопливо тащились, обвешанные скарбом. Наметанный глаз Сильвера все-таки засек местоположение магазина с вывеской «Пиво, водка, колбаса, сыр, хлеб».
Миновав поселок компания вышла к заснеженному озеру. Озеро предстояло пересечь. Приятель Карымов, моментально оседлавший лыжи, спустя считанные минуты превратился в голубое пятнышко где-то в районе горизонта. Сильвер же, из последних сил отгоняя назойливо воющие предчувствия, возглавил неторопливое движение основного каравана.
Спустя пять минут дитятя заявил, что уже не может тащить свой «щит гоплита», так как поднявшийся встречный ветер относит его назад. Щит, осуществив привязку к ориентирам, прикопали в снегу, надеясь забрать на обратном пути.  На перст судьбы никто не обратил внимания. Ветер по-прежнему дул в физиономию. Подопечные пытались прятаться за тушкой Сильвера, резко сокращая дистанцию и наступая ему на лыжи. Настроение катилось вниз под углом уже градусов эдак в тридцать. Укоряя себя в малодушии, Сильвер вспоминал Нансена, Амундсена, Роберта Скотта и капитана Татаринова. Воспоминания о двух последних энтузиазма не прибавили. Попытка спеть про себя песню из фильма «Семеро смелых» успеха не имела. Хотелось курить. К тому же, скоро выяснилось, что подружка потеряла пластиковый дитятин поджопник.
После непродолжительной борьбы с собой Сильвер закурил, тут же поймав прямо-таки испепеляющий взгляд встречного физкультурного пенсионера, пробегавшего мимо на лыжах со скоростью матерого лося, застигнутого волчьей стаей.
Где-то на середине озера лопнуло крепление на дитятиной лыже. Экспедиция перешла в закономерную фазу -  отступление французов из-под Москвы.  Какое-то время дитятю, примотанного к лыжам, тащили на буксире. Вскоре оказалось, что поломатую лыжу оболтус бросил и едет на одной. Ввиду некомплекта лыж вторая была оставлена на обочине. Косо торчащая из сугроба, она заставила вспомнить полузабытое слово «Березина».  Далее дитя поехал на пятках лыж Сильвера, крепко вцепившись тому в пояс штанов обледенелыми варежками. Поравнявшись с местом захоронения таза, «французы» некоторое время совещались, забирать ли эту жестяную бандуру. Поскольку половина инвентаря уже была утеряна в ходе экспедиции, решили забрать, благо ветер дул попутный. Во время совещания Сильвер выкурил еще одну сигарету, поймав очередную порцию презрения от пробегавших мимо сторонников ЗОЖ.  Неприязнь к физкультурникам оформилась окончательно.
По возвращении в поселок, первым делом наши герои отправились, конечно же, в магазин. В магазине были приобретены:
- «сникерс» для дитяти
- пара банок «Синебрюхоффа» для подружки
- фляжка коньяка для Сильвера, впоследствии очень удачно оказавшаяся поллитровой
- упаковка шпикачек и топливо для костра.
В начинавших сгущаться сумерках на удивление быстро нашлось старое кострище. Первой к разгоревшемуся костру из кустов выползла отдельская девушка, потерянная еще в начале эпопеи. Шпикачки шкворчали, костер грел снаружи, коньяк – изнутри. Судьба, наконец, повернулась лицом. Мир перестал казаться таким враждебным. В душе Сильвер простил даже надменных физкультурников.
Когда фляжка наполовину опустела, в слегка окосевшую голову Сильвера пришла мысль о том, что за этот день он ни разу не скатился с горки. Решительно проигнорировав недоуменные реплики товарищей по костру, Сильвер ухватил лыжи и отправился на поиски подходящего спуска.  Общепринятый накатанный склон Сильвера, конечно же, не устроил. Душа после череды провалов требовала эпического подвига, достойного быть воспетым впоследствии. Вскоре подходящий просвет между сосен был найден. Проверив крепления лыж, наш герой, гордо выпрямившись, сделал то неуловимое движение кистями рук, каковое, по его представлению должны делать завзятые лыжники, поправляя петлю палки на запястье, прежде чем ринуться, взрывая пушистые бразды, с горки. Оттолкнувшись палками, Сильвер начал спуск.
Ветер свистел в ушах, сосны послушно расступались перед отважным лыжником. Внезапно девственную белизну снега впереди нарушили поперечные полосы  удивительно правильных очертаний. Спустя долю секунды Сильвер опознал в них металлические ступеньки, и даже представил себе возможные последствия спуска с них на лыжах. Могучим усилием воли наш спортсмен поборол приступ паники и принял решение тормозиться кустами, что с успехом и проделал. В процессе торможения Сильвер пронзил головой кусты и этой же головой произвел окончательное торможение в сугробе. Выбравшись из снежного плена, он утер физиономию и с удивлением обнаружил в паре шагов от себя семейство, сгрудившееся вокруг огромного термоса и мирно закусывавшее бутербродами. Сильвер приосанился, что-то небрежно пробормотал и изящным жестом распрямил об колено алюминиевую палку.
Вторую попытку спуска Сильвер совершал там же, решив принять вызов коварной вершины. Проанализировав свои действия при спуске, он решил обогнуть так некстати возникшие ступеньки справа.
И вновь засвистел в ушах ветер, вновь побежали по сторонам темные стволы сосен. Вот, вот они, эти коварные ступени… вот… вот, сейчас вправо…   Блять, откуда взялся этот сук?
Когда покоритель неизведанных лыжных трасс во второй раз выбрался из сугроба, ему почудился легкий укор в глазах главы термосного семейства.
Но не таков наш герой, чтоб сломаться под ударами коварной судьбы. Необходимо было хоть как-то реабилитироваться. Решение созрело быстро. В конце концов, общенакатанный склон все еще оставался к услугам Сильвера.
Он возвышался на вершине холма, с легким презрением наблюдая за копошащейся в конце траектории компанией и с ледяным спокойствием ожидая, когда эти неумехи освободят путь.  Но что-то в этой компании Сильвера не то, чтобы беспокоило, но казалось странным, неправильным. Когда пятерка людей внизу отцепилась от лыж, выпуталась из палок и постепенно отползла в сторону, Сильвер начал спуск. В этот момент он остро жалел, что его не видит подружка. Он был великолепен. Безукоризненно спустившись с горы и совершив разворот и даже ни за что не зацепившись, он с некоторой даже надменностью, уставился на пятерку горе-спортсменов, все еще отирающихся неподалеку и тщетно пытающихся нацепить на себя прокатные лыжи.
Сильверовой надменности хватило ровно на две секунды, ибо в ответ на него дружелюбно уставились пять пар глаз, помещавшихся на лицах цвета хорошо начищенного солдатского сапога.
Вернувшись к костру, притихший Сильвер долго не мог придумать, с чего начать рассказ о такой невероятной встрече. За размышлениями окончательно стемнело, опустела бутылка коньяка, раскапризничался оболтус, подружка несколько раз выразительно дернула за рукав и сделала красноречивое лицо, показав глазами в сторону станции, откуда доносился призывный стон электричек. Так и не найдя нужных слов, Сильвер затушил костер, собрал оставшийся непострадавший спортивный инвентарь и компания направилась к станции.
Оболтус уснул еще электричке. Разговаривать не хотелось. Мысли вяло крутились вокруг оценки прошедшего дня. Остаток дороги до дома как-то не запомнился. Только уже ночью Сильвер, засыпая, сказал такой же засыпающей подружке: «А я сегодня негров на лыжах видел». «Пить надо меньше» - мгновенно отреагировала подружка и уснула. Уснул и Сильвер. Во сне он видел лиловых кривоногих пигмеев, скачущих по лианам тропического леса, надев коньки.

Три ящика портвейну.

(Брякает оловянной кружкой, слышно лязганье бутылочного горлышка о ее край, сипит раскуриваемая трубка)

Долго собиравшись, все-таки начну. Боязно, аж зубы сводит. Поэтому не пинайте сильно.

Рассказывать я буду истории, случившиеся с тогда еще совсем юным Сильвером. Было это давно, поэтому некоторые детали бесследно канули в туман прожитых лет, некоторые перепутались (Сопит, возится, поудобнее пристраивает ноющий к непогоде костыль).

Изложение произойдет не в хронологическом порядке, а в том, в котором они (истории) будут приходить в мою склеротическую голову.

Итак, история первая. Три  ящика портвейну.

Случилось это в начале сентября не то девяносто первого, не то девяносто второго года, когда бывшую Империю Зла, над которой изредка и ненадолго заходило солнце, колбасило, плющило и таращило вхождение в цивилизованную семью государств, племен, народностей и прочих недоразумений, исповедовавших идеи свободного предпринимательства и невидимой руки рынка.
Граждане бывшей Империи, еще не утратившие детскую веру в грядущее светлое будущее, ломали себе и друг другу ребра в очередях за талонным бухлом с двух часов дня, во имя этого самого будущего (только уже для себя, любимых) радостно барыжили всем, что попадется под руку, скупали МММ-овские фантики – в общем, получали от жизни нечеловеческое удовольствие. Не избегнул участия в этом всеобщем  броуновском движении и юный Сильвер, которому в тот год исполнилось не то двадцать, не то двадцать один год, и несколько его товарищей.
Начало сентября в том году выдалось очень жарким. Столбик термометра напоминал мечту импотента. Листва на деревьях, вместо того, чтоб чинно и солидно постепенно желтеть, пугала старушек непристойно-зеленым цветом.
Сильвер этой осенью радостно обживал свежепредоставленную трехместную комнату в студенческом общежитии лечебного факультета некоего ВУЗа в славном городе Ярославле, потихоньку предвкушая радости общежитского существования, а именно: беспорядочные половые связи и неумеренное потребление алкоголя (а что еще может интересовать юнца из приличной семьи?).
В один из жарких и душных сентябрьских вечеров сосед  Сильвера, уроженец того же славного города Ярославля, получивший койку в общежитии благодаря многодетности и скудным жилищным условиям своих родителей, служивших на Северной железной дороге, ворвался в комнату, где царили томная нега, клубы табачного дыма, запах разливного пива и звуки музыкального коллектива «Оркестр электрического света», с радостным воплем: «Ребзики! Матушка сделала подгон! Щас нажремся!»
Вечер моментально перестал быть томным. Две меланхолично-сосредоточенные физиономии, на которых лежала печать озабоченности непролитием пива мимо граненых стаканов, впрочем, не забыв наполнить и третий стакан, заинтересованно уставились на вошедшего.
Осушив стакан, железнодорожный отрок поведал следующее.
Накануне, на станции «Ярославль-товарный» какие-то маргинальные элементы вскрыли вагон с портвейном.  Но бравые служители стальных магистралей и всего, что по ним передвигается, вовремя сначала пресекли этот вопиющий акт, затем просекли, чем это может им быть полезным. Деталей операции «Вагон портвейна» достойный отпрыск железнодорожников не знал, но в результате сокамерники оказались счастливыми обладателями трех двадцатибутылочных  ящиков белого портвейна «Агдам».
Немедленно состоялся совет комнаты № 823, обильно политый еще имеющимися двумя трехлитровыми банками пива.
После непродолжительных дебатов идея «тупо выжрать внезапно свалившийся на наши головы нектар», была решительно отвергнута как примитивная, неэффективная и вообще, недостойная будущей интеллектуальной элиты общества. На исходе последней банки пива портвейн было решено продать. Три двадцатилетних сопленосца внезапно почувствовали себя БИЗНЕСМЕНАМИ.
Судьбоносное решение немедленно отпраздновано ОДНОЙ бутылкой живительной влаги, после чего новоявленные концессионеры отошли ко сну, ибо бизнес бизнесом, а ежели ты еще не на пятом-шестом курсе института, на учебу ходить все-таки надо.
Ночью юному Сильверу снились зеленые пальмы, кофейный демпинг и малопоношенный смокинг. Конечно,   все это лукавство. Снились ему разнообразные, но весьма приятные особи женского пола, разумеется.
Очередное сентябрьское утро началось с воплощения великой американской мечты времен сухого закона. Первым делом был предпринят визит к приятелю со времен пионэрского лагеря Марику Мандельштаму. Марик мог принести немалую пользу концессионерам, так как в свободное от педиатрической учебы время (ночами) барыжил паленой водкой в каком-то ларьке.
Высокие договаривающиеся стороны, обильно потея по причине жары, долго корчили из себя невесть что, напряженно пытались вести какую-то, как им казалось, жутко значительную психологическую игру, ощущая себя не то бутлегерами на границе североамериканских соединенных штатов и канады, не то колониальными торговцами джином на Карибах. В конечном итоге, Марик, печально глядя на юного Сильвера, с тяжелым вздохом согласился взять на себя реализацию одного ящика, вытребовав себе долю в ТРИ рубля с бутылки (отпускная цена должна была составить рублей десять, если мне не изменяет память).
Остальные два ящика было решено реализовать тут же, в общежитии, распустив всяческие слухи. Учитывая талонную систему на госбухло, и сомнительное качество горячительного, продаваемого в ночное время ларечниками и таксистами, а также весьма негуманные цены, идея обещала в скором времени принести обильные плоды.
Ближайшую неделю концессионеры в поте лица (по причине повышенной температуры окружающей среды, а никак не по причине бурно прущего бизнеса) реализовывали портвейн. Итог недели был таков: Из скорбноглазого Марика концессионерам удалось выжать рублей сто вместо ожидаемых ста шестидесяти. Достойный потомок Авраама, Исаака и Иакова, вздыхая с таким надрывом, что случись  там самый последовательный антисемит – убежал бы немедленно, размазывая слезы по лицу, поведал о конъюнктуре рынка, безжалостных рэкетирах и прочих ужасных опасностях, сопровождающих ночную торговлю алкоголем, в конце концов, заявил, что концессионерам еще несказанно повезло. Поскольку первоначальные затраты отсутствовали, концессионеры решили примириться с тем, что результат не оправдал ожиданий.
Сами концессионеры за неделю реализовали что-то около тридцати бутылок, приблизительно по десятке за штуку. 
К концу недели, при подсчете барышей внезапно выяснилось, что в банальной арифметике тоже есть место парадоксам. По коллективному представлению концессионеров, они должны были стать обладателями сумасшедшей суммы аж в ЧЕТЫРЕСТА рублей. Но вместо этой груды сокровищ, в деревянной коробке из-под сигар с оленем на крышке (что весьма символично) обнаружилось всего двести. При «разборе полетов» обнаружилось, что изрядное количество нектара отпускалось в долг. А поскольку будущая интеллектуальная элита никаких книг прихода-расхода не вела, почитая это нелепым и оскорбительным даже, то выяснить, кто расплатился, а кто – нет, уже не представлялось возможным.
Но юность по природе своей великодушна. Ей не свойственно долго жалеть об упущенных возможностях и мелочно корить за несбывшиеся мечты окружающих. Поскольку юному Сильверу и его компаньонам было всего по двадцать лет и перед ними простирался прекрасный и удивительный мир, данную авантюру решено было считать оконченной. Также следовало принять решение о том, как распорядиться имеющимися в наличии материальными благами. Указанные блага представляли из себя десять бутылок портвейна и двести рублей наличности. Со свойственной юности решительностью обитатели комнаты № 823 приняли единственно верное решение: подвергнуть город Ярославль разграблению и поруганию (ну, или хотя бы устроить дебош в масштабах восьмого этажа общежития).
Приготовления не заняли много времени: железнодорожный отпрыск был отправлен за закусью, на окнах задернули добытые кем-то из предыдущих поколений обитателей комнаты светомаскировочные черные шторы (дабы уберечься от алчных взглядов педиатров из соседней общаги), сполоснули стаканы и вытряхнули в окно двухлитровую пепельницу. Диспозиция была объявлена, полки построены, знамена развернуты. Решающая битва началась.
Ход сражения юный Сильвер запомнил плохо. В желтоватом свете шестидесятиваттной лампочки  эскадроны бутылок вклинивались в терции  стаканов на столе. Полководцы (и незамедлившие появиться полководицы) постоянно меняли дислокацию, перемещаясь то на кровать, то в соседние комнаты, то  в стратегический резерв (под стол). На смену дезертировавшим подходили подкрепления. Над полем битвы регулярно звучали требования немедленной поставки боеприпасов, бравые адьютанты,  крепко сжав в кармане засаленные червонцы, исчезали и, появившись вновь, кидались в пучину боя. В дыму сражения благородный аромат «мальборо» мешался с брутальными беломорными клубами.
Спустя некоторое время, юный Сильвер, выйдя из стратегического резерва, обнаружил, что сражение завершилось полной победой студентов над наличностью и имеющимся алкоголем. О том, что победа далась нелегко, свидетельствовали распростертые там и сям тела обоего пола и разной степени одетости. Над полем сражения витал молодецкий храп героев и трогательное посапывание героинь.
Решив пролить дневной свет на израненных, но явно довольных победителей, Сильвер встал и решительным движением распахнул черные шторы.
Некоторое время (секунды две-три) Сильвер стоял, глубоко вдыхая холодный воздух, в котором мешались ароматы озона и выхлопных газов. Затем он закричал.  Как сказали бы целых два классика, «Крик его, бешеный, страстный и дикий, - крик простреленной навылет волчицы - вылетел на середину площади, метнулся под мост и, отталкиваемый отовсюду звуками просыпающегося большого города, стал глохнуть и в минуту зачах.»
На улице лежал снег. 
Единственное, что чувствовал в эти мгновения наш герой – это то, что сердце его, презрев все то, что говорили о нем не самые худшие умы человечества – Парацельс, Везалий, Пирогов, а также профессор Шилкин и доцент Иванов-старший, находится уже где-то в районе малого таза. 
Поднятые ото сна этим диким призывом, соратники по славной баталии, дополнили сцену. Некоторые стояли безмолвно, участницы битвы как по команде ахнули. Железнодорожный отпрыск привел сцену к логическому завершению, с прямотой, присущей стальной магистрали «Ленинград – Москва», заявив: «Пиздец. Приехали.»
Однако, спустя весьма непродолжительное время взгляды свежеиспеченных ветеранов борьбы с зеленым змеем стали задерживаться на вызывающе зеленых листьях, выглядывающих из-под снега.
Дальнейший анализ и опрос встреченных в коридорах общаги свидетелей (проходивший по анекдотическому сценарию: «- Какой сегодня день? – Суббота. – А число? Пятнадцатое. – А месяц? – Ты совсем ёбнулся? Сентябрь.), показал следующее. 
Сражение продолжалось всего два или три дня. Возможно, мироздание таким образом преподнесло юному Сильверу и его товарищам наглядный урок о вреде алкоголя и беспорядочных половых связей. Не знаю. Единственный урок, который юный Сильвер вынес из этого невероятного приключения – это осознание того, что необходимо почаще выглядывать в окно.  Во избежание.
А снег в тот же день растаял.

Блого-ништяки:

Ultimo
В детстве я часто бывал в нашем Рижском зоопарке. Как правило, водили меня туда 1 мая, вот как-то так постоянно складывалось. Когда подрос, тоже по привычке старался попасть туда именно 01.05., видимо...
01.05.2018 13:34:39 Просмотров: 130 Комментариев: 6 Это нравится:7Да/0Нет
_0wl
https://goo.gl/yqYhXc
666, число Зверя! число С0т0ны!1 и это -- очередной скриншот-загадка!
02.05.2018 06:12:00 Просмотров: 78 Комментариев: 2 Это нравится:0Да/0Нет
pumba
14.05.2018 11:25:07 Просмотров: 67 Комментариев: 4 Это нравится:5Да/0Нет
_0wl
https://goo.gl/Fn1Bx5
уже много, много, много, много раз я говорил, что "сольный" Оззи мне -- как-то не особо.
22.05.2018 06:18:00 Просмотров: 7 Это нравится:1Да/0Нет

Рыть блоги: